Приглашаем в Школу Путешествий
Вокруг света в турпоездку - 2. Астана
Вокруг света в турпоездку - 2. Астана

Вечером 19 ноября 2007 года мы вчетвером встретились в офисе турфирмы. Первые пару километров прошли пешком — с начала Арбата, от здания МИДа, до станции метро «Арбатская». Там спустились под землю и поехали на Казанский вокзал, чтобы сесть на поезд «Москва - Астана».
Почему я решил начать кругосветку не с авиаперелета куда-нибудь далеко на юг, а с поездки на поезде? Вероятно, под влиянием романа «Вокруг света за 80 дней». Его герои также из дома направились на железнодорожный вокзал.

Нас было четверо — как раз целое купе. Мы распихали свои рюкзаки по углам, достали пакеты с жареными курами, домашними пирожками, ватрушками, пончиками, сваренными вкрутую яйцами и прочей дорожной снедью. Вскоре объявился проводник с чаем. Путешествие началось.

Железная дорога была самым популярным видом транспорта почти сто лет , начиная со второй половины XIXвека. У Тэффи есть рассказ «Путешественник», действие которого происходит в поезде. Герои - помещик и путешественник. Путешественник взялся рассказывать о поездках верхом на верблюдах, о чудесах и достопримечательностях. Но помещика они не впечатлили: «Я вот четыре часа в вагоне, и то в голове стучит! … Вот позавчера мельнику брусом ногу придавило. Все село сбежалось глазеть. А я даже и не подумал пойти. Очень мне нужно. Всего не пересмотришь». Удивительно верно подмечено. Ведь именно праздное - с точки зрения нормальных людей - любопытство и отличает путешественников от домоседов. По мнению Жюля Верна («История великих путешествий»), таким был «Пьетро делла Валле — первый из плеяды путешественников-туристов, пускавшихся в странствия главным образом из чистого любопытства» - итальянский дворянин, в период с 1614-го по 1626 год побывавший на Ближнем Востоке, в Багдаде, Персии и Индии.
К концу XIXвека возможность «любопытствовать» появилась не только у представителей знати, а практически у любого —железнодорожные билеты быстро дешевели. Впрочем, некоторые приноровились и вовсе ездить бесплатно. В товарных вагонах по дорогам Америки колесили тысячи бродяг — хобо. Среди них был и бывший моряк Джек Лондон. Позднее он описал жизнь «романтиков железных дорог» в сборнике рассказов «Дорога».
«Во время путешествия я иногда вел записи в дневнике, и когда перечитываю их теперь, мне попадается одна настойчиво повторяющаяся фраза, а именно: «Живем чудесно», - писал Джек Лондон в рассказе «Две тысячи бродяг». Он описывал незабываемое ощущение свободны, радость общения с такими же, как ты, любителями вольных странствий, открывающиеся из окна пейзажи, свободу от условностей и обычаев меркантильного мира — то, что привлекало в ряды хобо все новых и новых людей.

Зима наступила рано. За окном мелькали заваленные снегом по самые крыши деревянные домики, голые стволы лиственных деревьев, пушистые ели и сосны. Даже не высовывая носа наружу, можно было понять, что там очень холодно. Именно по этой причине я и хотел проехать российскую часть маршрута как можно быстрее. Наше снаряжение не было рассчитано на морозы. Иначе пришлось бы очень много вещей таскать потом по теплым тропическим странам.
В обычном туризме принято подробно расписывать до мелочей каждый день и только изредка вставлять в плотный график «свободное время». По-моему, именно оно делает турпоездку хоть в какой-то степени похожей на путешествие. Ведь план настоящего путешествия выглядит так: старт — СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ — финиш. Так что я не разрабатывал подробный маршрут, но в связи с необходимостью заранее покупать авиабилеты (иначе бы они стоили слишком дорого), пришлось обозначить несколько этапов, у которых были зафиксированы точки старта и финиша, а также временной промежуток между ними. Мы могли ехать, куда хотели, останавливаться в любом месте на любой срок. Но не забывать о том, что не позднее 28 декабря нам надо попасть в Куала-Лумпур.

В книге «Вокруг света за 80 дней» Жюль Верн перечислил все, что необходимо для кругосветного путешествия: «Никакого багажа. Только ручной саквояж с двумя шерстяными рубашками и тремя парами носок». Плюс к тому «плащ и дорожное одеяло», «прочную обувь», а также «знаменитый железнодорожный и пароходный справочник и путеводитель Бредшоу». И самое главное: мистер Фогг «взял из рук Паспарту саквояж, открыл его и вложил туда объемистую пачку хрустящих банковых билетов, которые имеют хождение во всех странах».
Мы собирались в дорогу примерно так же — налегке. Только вместо ручных саквояжей были рюкзаки, а вместо дорожных одеял — спальные мешки. Кроме того, как и все современные туристы, мы были увешаны самой разнообразной аппаратурой. Всю ее нужно было регулярно заряжать.
На третий день Костя нашел в коридоре вагона розетку и поставил на зарядку новенький, купленный специально для этой поездки сотовый телефон, в который он закачал сотни ностальгических песен — чтобы слушать их вдали от родины. Смартфон он положил на откидывающееся сиденье, которое сам же по забывчивости и закрыл. Корпус, оказавшийся между металлическим ободом и стенкой, раскололся. Это была первая, но, как оказалось, далеко не единственная напасть, приключившаяся с нашей аппаратурой.

За вагонным окном все так же пролетали леса, заснеженные поля, деревни и города. Мы спали или просто валялись на полках, листая путеводители, глядели в окошко и зевали. Когда осточертели булки и напитки из привокзальных буфетов, мы по двое (чтобы не оставлять купе пустым) ходили в вагон-ресторан сквозь череду тамбуров, сопровождаемые оглушающим грохотом колес и лязгом буферов.
Владимир Буковский в книге «Записки русского путешественника» вспоминал: «Я тоже когда-то проехал не одну тысячу километров по российским железным дорогам. Считал от скуки вагоны встречных товарняков, слушал на рассвете паровозные гудки, протяжные, точно зевота, пил по утрам чай из стаканов с неизменными подстаканниками. Все эти однообразные перроны, разъезды и Богом забытые деревеньки стираются потом из памяти почти бесследно». К этому описанию трудно добавить что-нибудь новое.

Володя Шуванников, как настоящий профессионал, старался заснять наше путешествие достаточно подробно, чтобы потом можно было смонтировать фильм. Иногда это приводило к конфликтам.
На вокзале в Астане нас окружили несколько охранников с рациями:
- Здесь снимать запрещено. Пройдемте.
Нас «под конвоем» повели к начальнику. Он сразу же стал нас стращать, угрожать штрафом и даже тюремным заключением. Пришлось показать журналистское удостоверение и визитную карточку корреспондента «Вокруг света» - этот журнал все помнят еще с советских времен. Тон сразу изменился. Нам все же пришлось стереть то, что уже успели снять. Но Володя и в дальнейшем работал на грани фола — привычка, полученная во время работы в службе новостей на НТВ и Первом канале.

По азиатским меркам, возраст у города — младенческий. Хотя здесь, на пересечениикараванных путей, издавна были стоянки кочевников, только в 1830 году казаки во главе с полковником Федором Шубиным основали городок Акмолинск. В разгар освоения целины его переименовали в Целиноград, а после получения Казахстаном независимости стали называть Акмола, что в переводе с казахского языка означает «Белая Святыня» (или «Белая могила»). Когда в 1997 году сюда перенесли столицу, город вновь переименовали — на этот раз в Астану.
Названия менялись чаще, чем облик. Выйдя на привокзальную площадь, мы оказались на застроенной в шестидесятые годы улице, по которой ходили типичные советские троллейбусы. Все говорили по-русски. Даже те, кто внешне походил на чистокровных казахов, да и родился, судя по виду, уже после распада СССР.
Места в Казахстане много — степь да степь кругом. Поэтому Целиноград не стали ломать или радикально перестраивать. Столицу стали строить по соседству с ним — на пустом месте.
«Астана — просто Столица, писал Питер Вайль в книге «Карта родины», - Столица вообще — скорее всего евразийской степи. Тогда становится понятно, что все дело в воле одного человека, который решил во что бы то ни стало остаться в истории... Эту волю можно потрогать, посмотреть, сфотографировать, внести в учебники и географические карты».
Размах — имперский. Площадь у Президентского дворца - с куполом, как у храма Святого Петра в Риме - по внешнему виду напоминает Дворцовую площадь Санкт-Петербурга. Только колонны в центре нет. Там, где должна быть арка, стоят две позолоченные башни. Между ними начинается современный вариант Невского проспекта.
Проспект упирается в площадь с монументом «Байтерек» (что означает «высокий тополь») высотой в 105 метров. Башня с гигантским позолоченным «яйцом» изображает мифическое Древо жизни, стоящее на берегу Мировой реки. Это гигантское сооружение, по мысли архитектора, символизирует государство, сохранившее свои исторические корни, имеющее прочную опору в традиции и устремленное к светлому будущему.

Город удивил своей противоестественной пустотой. На улицах были только дворничихи в оранжевых жилетах поверх ватников с огромными фанерными лопатами и снегоуборочные машины - от миниатюрных тракторов до поливальных ЗИЛ-130 с ковшом.
После мороза и обжигающе холодного ветра было приятно вернуться на вокзал и сесть в теплый вагон. Едем дальше — в Алма-Ату.


Путь чая — 83. Весна в Куньмине

Путь чая — 1. Шанхай — город XXI века

Мир без виз - 8. Загреб

Вокруг света в турпоездку

Вокруг света без виз