Приглашаем в Школу Путешествий
Мир без виз - 144. Русский художник — знаменитый автостопщик
Мир без виз - 144. Русский художник — знаменитый автостопщик

Художника в магазине мы не застали. Но продавщица объяснила как его найти.
- Идите прямо, а после музея — он создан в бывшем церковном здании на холме - сверните налево и идите до французской школы. Там спросите, как дойти до дома Мишутушкина. Его у нас все знают.
И действительно. Далеко не каждый встречный знал, где находится французская школа. Но все, без исключения, брались объяснять, как дойти до дома Мишутушкина.
Пройдя от французской школы около двух километров, мы оказались перед табличкой «Фонд Мишутушкина», чуть ниже: часы работы и стоимость посещения — 10 долларов.
Калитка была открыта. По длинному проходу, петляющему между деревянными заборами, мы вышли к сараю, заставленному каменными и деревянными идолами. Впереди увидели беседку. В ней на кушетке лежал с закрытыми глазами пожилой мужчина с короткими седыми волосами и красным, как от загара, лицом. Медсестра в белом халате массировала ему ноги.
Я поздоровался по-русски. Мужчина ответил на приветствие, но никакого интереса к нам не проявил, продолжая лежать с закрытыми глазами. Казалось, наше появление его ничуть не удивили и не заинтересовало. Может, немного рассказать о нашем путешествии? Перечисление стран, в которых мы успели побывать, также никакого впечатления на него не произвело. Он, казалось, уже заснул. И тут я мельком упомянул, что мы объехали весь остров автостопом.
- Автостопом? - мужчина тут же проснулся и приподнялся на кушетке, чтобы впервые на нас посмотреть, — Вы остаетесь у нас на ночь, - безапеляционо заявил он.
Такая резкая перемена меня озадачила, но я попытался возразить.
- У нас завтра рано утром самолет. Мы собирались переночевать в аэропорту.
- Ничего , - он отмел мои возражения как несущественные, - На самолет мы вас доставим в лучшем виде. Зачем вам ночевать в аэропорту, если у меня дома есть много места? Алоис, - крикнул он в направлении дома, и когда оттуда показался седой мужчина, по внешнему виду лет семидесяти, он стал давать ему указания по-английски, - Срочно доставай все, что у нас есть из продуктов. Нужно досыта накормить гостей. Мальчики останутся у нас ночевать. Кстати, - обратился он уже к нам и вновь по-русски, - Забыл представиться. Меня зовут Николай.
Я по-прежнему не мог понять, чем же было вызвано такое к нам отношение. Но Николай вскоре и сам все объяснил.
- А вы знаете, что я до Вануату добирался автостопом из Франции, - и поток его воспоминаний было уже не остановить, - Родился я в семье русских эмигрантов в Париже, учился на художника. Но в 1953 году потянуло меня в дорогу. Денег не было, но тяга к перемене мест была неуемной. Я и отправился в путь автостопом. Время было удивительное. Жизнь тогда была не такая суетливая, как сейчас. Европейцы в Азии были в диковинку. По пути я познакомился с удивительными людьми. В Индии встречался с премьер-министром Джавахарлалом Неру и его дочерью Индирой Ганди, в Непале — с королем Махендрой Бир Бекхам шех Девой, а на Шри-Ланке — с премьер-министром Саломоном Бандараике — его именем сейчас назван международный аэропорт. Я не был дипломатом или официальным представителем. Всего лишь бедным начинающим художником. И по странам Азии путешествовал с целью изучить азиатское искусство, которым тогда сильно интересовался. Но автостоп — дело такое непредсказуемое. Никогда не знаешь, с кем встретишься.
За три года я добрался до Австралии. И тут у меня возникла проблема. Мне нужно было отслужить в армии — тогда во Франции военная служба была обязательной. Но как мне вернуться домой? Я зашел к французскому послу в Австралии, а он объяснил мне, что совсем не обязательно возвращаться в Европу. Служить можно и в одной из французских колоний. И посоветовал отправиться на Новую Каледонию. Сразу же после взлета у самолета отказал один из моторов. Мы развернулись назад и пошли на вынужденную посадку. Стоит ли говорить, что все пассажиры были перевозбуждены, казалось, мы находимся на грани гибели. Я разговорился с женщиной, которая сидела на соседнем кресле. Пока мы ждали замены самолета, пока летели на Новую Каледонию я успел много о себе рассказать. Совершенно случайно выяснилось, что она — жена моего будущего командира. Муж встречал ее в аэропорту. Они посовещались и предложили мне жить не в казарме, а у них в доме. Как оказалось, у них был сын примерно моего возраста. Он недавно уехал на учебу в Париж, а его комната пустовала. Кроме того, муж моей случайной попутчицы предложил мне стать его адьютантом. Я ведь был образованным юношей. Закончил во франции университет. Свободно говорил не только по-французски, но и по английски и даже по-русски. Впрочем, тогда казалось, что знание русского языка мне совсем не пригодится. Русские в Океанию попадают редко. Все слышали про Николая Миклухо-Маклая, который высадился на Новой Гвинее с корвета «Витязь». Но он был здесь очень давно. В 1970 году в Советском Союзе взялись торжественно отмечать 100-летний юбилей знаменитого ученого. По маршруту его экспедиций отправилось научно-исследовательское судно, которое также назвали «Витязь».
- Я видело его на вечной стоянке в порту Калининграда. Теперь это плавучий музей.
- Да, жизнь не стоит на месте. Но в те давние уже годы это было очень современное судно, оснащенное сложной аппаратурой. К русским относились с предубеждением. Считали, что научная экспедиция — это лишь прикрытие шпионской по сути деятельности. Однако, судно вошло в наш порт и меня послали на борт как представителя французского губернатора. Когда русские моряки услышали как я говорю по-русски, они, видимо, тоже испугались — все русские тогда боялись провокаций. А к эмигрантам относились не иначе как к недобитым белогвардейцам. Однако, мне все же постепенно удалось установить контакт с советскими учеными. Мы до сих пор дружим. Я бывал у них в домах, знаком с детьми и внуками. А здесь меня еще долго считали «русским шпионом» - очень уж подозрительным было мое общение с советскими моряками.
Медсестра закончила массаж. Николай с трудом встал с кушетки.
- Мне уже исполнилось восемьдесят лет и я стал плохо переносить длительные перелеты. Вечера прилетел из Европы. В пути провел больше суток, ноги и отекли. После массажа стало немного лучше, но все равно хожу с трудом.
Однако, он настоял, чтобы самому показать нам дом. И начал он с пожелтевшей газетной вырезки, висевшей на стене в рамке под стеклом.
- Это статья, опубликованная во французской газете, где написано о моем путешествии.
Что конкретно там было написано, не знаю. Текст был на французском языке. Но рисунки, которыми он был иллюстрирован, не оставляли никакого сомнения в том, что речь в статье шла именно об автостопе. Центральное место занимал шарж, изображавший парня с широченной улыбкой в джинсах и клетчатой рубахе с рюкзаком за плечами, стоявшего на дороге с вытянутым большим пальцем.
Николай продолжил свою экскурсию. Мы вернулись к сараю с идолами, который проходили по пути от калитки до беседки.
- Здесь часть моей коллекции произведений меланезийского и полинезийского искусства, которую я собираю уже свыше сорока лет. Я вам уже рассказывал, что познакомился с моряками и учеными с «Витязя». Через них мне удалось установить контакт с московским институтом Этнографии Академии наук СССР. Академик Бромлей предложил мне привезти коллекцию в Советский союз. Два года я колесил с ней по всей стране — от Москвы и Санкт-Петербурга до Хабаровска. И везде меня очень хорошо принимали, - он показал на висевшую на стене афишу. На белом фоне большими красными буквами было написано «Искусство Океании», и чуть ниже о том, что открывается выставка в «Музее искусств народов Востока», - Потом я с этой же выставкой побывал в Японии, на Тайване...
Тут на столе появились запеченные плоды хлебного дерева, мясо, манго, бананы. За ужинам к нашей беседе присоединился и партнер Николая по искусству — Алоис Пилиоко.
- Мы с ним уже сорок лет вместе. Вместе живем, вместе работаем, вместе творим, вместе путешествуем. Прекрасно друг с другом ладим, хотя Алоис и не говорит по-русски, - вероятно считая это обстоятельство решающим аргументом, Николай продолжал общаться с нами, не давая своему другу вставить хотя бы слово, - Мы познакомились случайно. Я писал свои картины на открытом воздухе. И обратил внимание на местного мальчишку, который приходил и подолгу стоял за моей спиной, наблюдая за работой. Постепенно мы познакомились, разговорились. Потом подружились. Я стал учить его живописи. У него есть свой оригинальный стиль. И уже достаточно много поклонников.
Алоис понял, что говорим о нем, но неизвестно, что именно. Ему оставалось только молча сидеть и улыбаться. А Николай перешел на другую тему.
- После окончания службы я жил в Новой Каледонии. Французский губернатор Новых Гебрид решил переманить меня к себе. Он просил, чтобы я создал здесь музей. В 1961 году мне бесплатно выделили участок на берегу моря для строительства дома. Здесь мы до сих пор и живем. Давайте пройдем внутрь.
Мы зашли в дом, обращенный фасадом к океану. Справа от входа кухня. У нас ее назвали бы летней. Впрочем, вернее ее было бы назвать музейной. Как впрочем, и весь трехэтажный дом, заполненный картинами, скульптурами, оригинальными вещицами — как произведениями самих художников, так и привезенные ими из поездок по всему миру.
- Все это мы собирали в течение полувека, - продолжил Николай свой рассказ, - Но мне уже больше 80 лет, Алоис тоже не молод. Ни детей, ни наследников у нас нет. И что будет с нашей коллекцией? Как ее сохранить? Поэтому мы с ним и создали «Фонд Мишутушкина», которому передали как дом, так и все произведения искусства в нем. Пока мы сами управляем делами . Но надеюсь и после нас он будет еще долго существовать.
Алоис по большей части молчал. Он оживился только, когда мы дошли до коллекции его картин. Он ими очень гордился и даже попросил его сфотографировать именно на их фоне. Николай же про свои работы даже не обмолвился. Он весь вечер рассказывал байки из автостопной молодости и показывал свою коллекцию искусства, которую собирал на островах Тихого океана. Вспоминал и о своем детстве, проведенном во Франции, и о родителях. Его отец, Николай Иванович Мишутушкин, был офицером в армии Врангеля, а мать — Анна Ивановна Иванова — сестрой милосердия. Они вместе с остатками армии уплыли из Севастополя на турецкий полуостров Галиполи. А уже оттуда перебрались во Францию.
- Спасибо моим родителям за то, что научили говорить по-русски, - говорил он действительно без акцента.
Нас устроили на ночь на первом этаже. Алоис спал на третьем, а Николай в отдельном одноэтажном домике, стоящем по-соседству. У него в спальне рядом с кроватью стоял включенный компьютер.
- Стараюсь не отставать от прогресса. У нашего фонда есть своя страничка в Интернете. Переписка сейчас тоже преимущественно электронная. Нужно еще на несколько писем ответить, - и он, пожелав нам спокойной ночи, уселся за компьютер.
Утром Алоис приготовил завтрак (он вел все хозяйственные дела), а Николай проводил до соседского дома. Он договорился, чтобы сосед отвез нас на машине в аэропорт.
Мы попрощались, надеясь, что когда-нибудь встретимся — если не здесь, то где-нибудь в другом месте. Это было в феврале 2010 года. Как я позднее узнал, в мае того же года Николая не стало. Он отправился в очередное путешествие по островам Океании. 2 мая 2010 года, когда он был в Новой Каледонии, у него случился сердечный приступ. Так что если я еще когда-нибудь приеду на Вануату, то мне уже не удастся поговорить с русским художником Николаем Мишутушкиным. Но надеюсь фонд его имени будет существовать еще долго.


Мир без виз - 143. Остров Миклухо-Маклая

Открытый урок "Школы путешествий Валерия Шанина"

Путь чая — 47. Школы даосизма

Школа путешествий Валерия Шанина

Школа автостопа, или Какой же русский не любит бесплатной езды